Сейчас на юге Новой Англии уже не отыскать тех шрамов, которые оставила та страшная война более трехсот лет назад. Тогда великий вождь племени вампаноагов [Wampanoag] Метаком [Metacom], или Царь Филипп, повел яростную борьбу с белыми колонистами Массачусетса, Род-Айленда и Коннектикута. От старых цитаделей поселенцев, прочных блокгаузов из дерева и камня, уже давно не осталось следов - как и от индейских деревень, некогда стоявших на землях племён вампаноагов, наррагансетов и мохеган. Но у города Бристоль в штате Род-Айленд, под седым утёсом Олд-Маунт-Хоуп, там, где река Саконнет впадает в залив Наррагансет, ещё можно увидеть Трон Царя Филиппа (Кинг-Филипс-Сит) - откуда, по легенде, индейский вождь и руководил войной 1675-76 гг., и куда, проиграв её, он вернулся умирать.

Именно здесь и в других забытых местах ещё можно встретить его грозный призрак. Тогда Метакому едва не удалось прогнать бледнолицых из Новой Англии, и в ту войну они понесли сообразно своему общему числу куда большие потери, чем в любой другой войне в американской истории. Пуритане сделали всё, чтобы стереть имя Метакома из памяти. Нет ни одного его портрета, а рисунок, который в XVIII веке сделал Поль Ревир - известный революционер и живописец-самоучка - вряд ли может считаться таковым. Историки Новой Англии сочинили о "Войне Царя Филиппа" целые библиотеки, но за огнём пожарищ, дымом мушкетов и горами трупов самого Царя не видно.


Тот самый рисунок Поля Ревира

Между тем та война обозначила сценарий, который с тех пор повторялся снова и снова. Сначала белые приходили к индейцам как гости, вели себя как друзья, торговали. Затем они начинали строить свои города и, осмелев, шли всё дальше и дальше вглубь индейских земель, захватывая лучшие участки. Те индейцы, кто пытался сопротивляться, обычно оказывались перед лицом врага, более многочисленного и лучше вооружённого. А в финале обычно следовало либо смириться, либо погибнуть. Царь Филипп предпочел рискнуть всем, даже собственной жизнью.

Казалось бы, ничего в его жизни не предвещало будущей славы. Метаком родился около 1638 г. в индейской деревне Суомс [Sowams] - это территория современного штата Род-Айленд, неподалеку от города Уоррен. Он был вторым сыном в семье Массасойта [Massasoit], главного сахема (вождя) племени вампаноагов - того самого, который встречал отцов-пилигримов в Плимуте в 1620 г. Массасойт считал себя другом колонистов и старался поддерживать добрые отношения и с сепаратистами Плимута, и с пуританами Массачусетса.

Это было нелегким делом. Английским колонистам нужна была земля, и они быстро расселились по земле вампаноагов и соседних племен. "Земельная лихорадка" - так назвал эту болезнь Роджер Уильямс, которого изгнали из Массачусетса в том числе и за то, что он призывал обходиться с индейцами по справедливости (в 1636 г. Уильямс основал город Провиденс в Род-Айленде). С течением времени вампаноагов теснили все дальше и дальше, а Массасойт, не желая ссориться с колонистами, продавал им всё больше земли. Бесспорно, он понимал, что помешать этому не может. Отца Метакома, как и многих индейских вождей, многому научила война, которую в 1636 г. вели пуритане с племенем пекотов в Коннектикуте и едва не уничтожили его полностью. Вампаноаги были ближайшими соседями колонистов и испытывали с их стороны особенно сильное давление. К тому же индейцам были нужны европейские товары, которыми пуритане иногда платили за землю.

Однако, несмотря на все это, Метаком большую часть жизни провел в мире и безвестности. Он женился на своей двоюродной сестре, женщине по имени Вутонекануске [Wootonekanuske], и поселился с ней недалеко от Суомс, в городке Монтауп [Montaup] - английские поселенцы называли его Маунт-Хоуп. Сколько было у них детей, неизвестно - обычно индейские семьи были многодетными, но в источниках упоминается лишь один сын. Вообще о личной жизни Метакома известно мало - до поры до времени колонистов он интересовал слабо.

Все изменилось зимой 1661 г., когда умер 81-летний Массасойт. Новым сахемом стал старший брат Метакома, Вамсутта [Wamsutta]. В знак верной дружбы оба брата предстали перед Верховным судом Плимута и приняли европейские имена. Назвали их в честь правителей древней Македонии - Александром и Филиппом.

Однако уже скоро от былой приязни не осталось и следа. Колонисты начали подозревать Александра и Филиппа в том, что они замышляют против них недоброе. В 1662 г. власти Плимута послали вооруженный отряд, чтобы арестовать Александра и предать его английскому правосудию. Он смог убедить колонистов в своей преданности, после чего его освободили и разрешили вернуться. Однако, находясь у англичан, Александр тяжело заболел и по пути домой скончался. Среди вампаноагов пошли разговоры, что вождя отравили и за его смерть следует отомстить.

Метаком, став новым сахемом, смог успокоить соплеменников. В следующие девять лет он поддерживал мир с Плимутом и остальными колониями пуритан, которые все вместе назывались Соединенными колониями Новой Англии. В то время как они крепли, индейцы юга Новой Англии слабели, их численность и влияние неуклонно сокращались. Метаком вслед за отцом продолжил продавать белым землю, но вскоре оказался на краю пропасти: колонисты строили свои города все ближе и ближе к селениям вампаноагов. Одним из них стал городок Свонси [Swansea] - совсем рядом с Монтаупом и Соуэмс. Вдобавок власти Плимута запретили Метакому продавать землю без согласования с ними.

Все более тесное соседство индейцев и белых усиливало взаимную подозрительность и недоверие. В конце 1660-х - начале 1670-х годов власти Плимута несколько раз вызывали Метакома для объяснений, обвиняя его в тайном сговоре с французами и голландцами. Сахем все отрицал, но убедить колонистов в своей невиновности не смог. В 1671 г. подозрения плимутцев переросли в уверенность, и они заставили Метакома заключить с ними новый договор о дружбе. Помимо прочего, от него требовалось выплачивать ежегодную дань в 100 фунтов стерлингов, разоружить своих воинов и сдать мушкеты в Плимут. На это согласились отнюдь не все воины, и это только подогрело опасения властей. 29 сентября 1671 г. Метакома обязали подписать новый документ и признать над собой власть Плимута и английского короля.

Правда, вряд ли он принимал это всерьез. Метаком не скрывал своего презрения к колониальным властям и даже заявлял, что губернатор Плимута не имеет для общения с ним достаточных полномочий. Ваш губернатор - всего лишь обычный человек, говорил он. Я буду говорить только с моим братом, королем Карлом [II] Английским. Когда он прибудет, тогда и поговорим.

Уже практически невозможно установить, о чем думал Метаком в середине 1670-х годов, когда он и англичане все ближе и ближе двигались к войне. Имеющейся информации слишком мало, чтобы с уверенностью судить о какой-либо сложной политической игре и тем более о заговоре против колонистов. У Метакома просто не было необходимой для этого власти. Хотя англичане и называли его "Царем", политическое устройство индейских племен не имело ничего общего с европейской монархией. Межплеменные разногласия (и в немалой степени успехи английской политики "разделяй и властвуй") препятствовали созданию мощного индейского союза.

Тем не менее, колонисты были уверены, что и союз, и заговор существовали. Уверенность эту разделяли и некоторые индейцы из числа приближенных к англичанам. Одним из них был Джон Сассамон [John Sassamon]. Он принял христианство, учился в индейской школе в Гарварде и стал проповедником. Какое-то время Сассамон пробыл секретарем и переводчиком у Метакома; о нем отзывались как о сметливом, хитром и надежном человеке.

В конце января 1675 г. Сассамон попросил у губернатора Плимута Джосии Уинслоу [Josiah Winslow] защиты - по его словам, Метаком готовил против англичан мятеж, а ему самому угрожала опасность. Надо сказать, что администрация Плимута не поверила ему и не верила до тех пор, пока тело Сассамона не нашли подо льдом пруда. Среди индейцев нашелся свидетель, который показал, что Сассамона убили трое вампаноагов из лагеря Метакома. Подозреваемых быстро нашли, арестовали и судили. 8 июня 1675 г. их повесили. Один из индейцев упал с виселицы из-за лопнувшей веревки; надеясь, что ему сохранят жизнь, он признался в убийстве и добавил, что за ним стоял лично сахем. Однако его надежды оказались напрасными - плимутцы не стали его вешать, но через какое-то время расстреляли.

Когда новость о казни дошла до Метакома, он приказал своим воинам переслать жен и детей в безопасное место на другой берег залива Наррагансет, а самим готовиться к войне. Тем не менее, примерно неделю сохранялась возможность решить дело миром. Свои посреднические услуги предложил вице-губернатор Род-Айленда Джон Истон [John Easton]; губернатор Уинслоу сам прислал заверения в дружбе, но 18 июня произошел взрыв: группа вампаноагов вошла в городок Свонси рядом с Монтаупом и разграбила несколько пустых домов. Через дня индейцы вернулись и два дома сожгли. Местные жители послали в Плимут гонца за подмогой. 23 июня английский подросток застрелил индейца, который грабил его дом. Этот индеец и стал первой жертвой самой страшной войны в истории Новой Англии.

Быстро обнаружилось, что контролировать ситуацию не мог никто, и в первую очередь это относилось к сахему вампаноагов. Если он действительно собирался воевать с колонистами, дальнейшие события продемонстрировали полное отсутствие какого бы то ни было плана. 24 июня индейцы снова атаковали Суэнси - на этот раз по-настоящему, большими силами. Они убили одиннадцать человек, включая и того подростка, который сделал первый выстрел. Однако плимутская милиция уже спешила на выручку, и стало ясно, что Метаком не удержит не только Свонси, но и свой родной Монтауп.

Он повел своих воинов на восток, в болота Покассет [Pocasset]. Отряд милиции под началом капитанов Бенджамина Чёрча [Benjamin Church] и Мэтью Фуллера [Matthew Fuller] попытался перехватить Метакома, но он сумел ускользнуть, а затем и сам Чёрч угодил в засаду. Оказавшиеся в ловушке милиционеры едва успели спастись на лодках, присланных из Род-Айленда; Чёрч впоследствии называл это Божьей милостью.

Пока колониальное ополчение из Плимута и Массачусетса собиралось у Свонси, Метаком со своим маленьким отрядом атаковал близлежащие города. В начале июля 1675 г. нападению индейцев подверглись Таунтон, Реобот [Rehoboth], Миддлборо и Дартмут. Внезапность и скорость стали главным оружием Метакома; его воины убивали поселенцев, жгли дома, заставляя англичан жить в постоянном страхе перед очередным набегом и пугаться каждого шороха в лесу.

Тем временем Чёрч вернулся в болота Покассета и ещё раз попытался поймать Метакома. Однако 19 июля в отчаянном бою с индейцами англичане понесли серьёзные потери и отступили, оставив семь или восемь убитых. Перегруппировавшись, Чёрч окружил болота в надежде, что индейцы сдадутся, но Метаком со своими воинами снова ускользнул, бесследно растворившись в густых лесах. Один англичанин жаловался, что в лесной чаще и туманных болотах победить было почти нереально: трава и листья глушили шаги, корни деревьев хватали за ноги, а кусты - за руки. "Это всё равно что драться с диким зверем в его логове", - вспоминал он.

Бегство Метакома означало, что войну не удастся закончить быстро и малой кровью. Летом 1675 г. нападению индейцев подверглись города по всей южной Новой Англии. Поселенцы считали, что Метаком командует огромной армией, но на самом деле у него было всего около трёхсот воинов - вампаноагов и выходцев из соседних племён.


...и современный рисунок Джонатана Смита

В конце июля Метаком увёл своих людей с территории вампаноагов и направился в центральный Массачусетс, на соединение с нипмуками [Nipmucks]. Точно неизвестно, где он был и что делал в следующие несколько недель. В августе одни видели его в Массачусетсе, другие в Коннектикуте; казалось, что индейский вождь был везде - или нигде.

Между тем граница английских владений от Коннектикута до Мэна взорвалась - индейские атаки шли одна за другой. Наррагансеты [Narragansetts], ранее объявившие Метакома своим врагом, в конце концов объединились с вампаноагами. Однако не все племена Новой Англии поддержали восстание. Ниантики южного Род-Айленда, мохегане [Mohegans] и пекоты Коннектикута и некоторые другие или открыто выступили против, помогая англичанам, или заявили о своём нейтралитете. Тем не менее, от внезапного удара не был застрахован никто. Летом-осенью 1675 г. слухи о приближении индейцев заставляли колонистов оставлять одно поселение за другим. Восстание застало их врасплох, к большой войне они были не готовы, и казалось, что надежды на победу нет.

Положение изменилось в декабре, когда объединённые силы англичан вторглись на территорию наррагансетов в южном Род-Айленде, надеясь захватить Метакома в индейской крепости на Большом Болоте. 19 декабря солдаты штурмовали крепость, выбрав слабый, незаконченный участок стены. Однако индейцы оказали неожиданно сильное сопротивление. Чтобы его сломить, солдатам пришлось поджечь крепость, но так они уничтожили запасы продовольствия, необходимые им самим на обратном пути.

Наррагансеты бежали, оставив около ста убитых и пятидесяти раненых воинов; при штурме погибло ещё около тысячи женщин и детей. Англичане потеряли 70 человек убитыми и около 150 ранеными, многие из которых впоследствии умерли от ран. Белые наконец-то одержали победу, но очень дорогой ценой. Что важнее, захватить Метакома не удалось. Его вообще не было в крепости.

В это время Метаком со своими вампаноагами направлялся в далёкое путешествие на запад. Он надеялся перезимовать в Нью-Йорке у мохоков и склонить их к союзу против англичан. В январе 1676 г. Метаком разбил лагерь на восточном берегу Гудзона, примерно в 20 милях севернее Олбани. Там он встретился с послами мохоков, однако губернатор Нью-Йорка сэр Эдмунд Андрос [Edmund Andros] убедил их не только не вмешиваться, но и напасть на лагерь вампаноагов.

Война продолжалась, потери с обеих сторон продолжали расти. Спасаясь от сокрушительной мощи ирокезов, Метаком привёл своих людей в северный Массачусетс. В марте 1676 г. нападения индейцев достигли особой ярости. Только в один день, 26 марта, индейцы дали колонистам сразу несколько сражений в разных частях Новой Англии, атаковав, в частности, Лонгмидоу и Мальборо. Несколькими днями раньше они нападали на Реобот в Массачусетсе и Провиденс в Род-Айленде.

Но индейцы уже выдыхались. Военного плана у них не было, припасы заканчивались, а война не давала им возможности вернуться на свои поля и охотничьи угодья, где уже почти не было дичи. Начался голод. Часть индейцев потеряла надежду на то, что сможет одолеть англичан - их было больше, а запасы пищи и пороха казались бесконечными. Уже весной 1676 г. многие индейцы решили выйти из войны и сдаться на милость колонистов.

Однако Метаком отказался сдаваться. В июле 1676 г. он вернулся в страну Покассет, туда, где год назад началась война. Повсеместно маленькие группы белых солдат окружали индейцев, брали их в плен и продавали в рабство. Почти месяц Метаком с горсткой воинов прятался в лесах и болотах, но он не мог прятаться всю жизнь. 20 июля Бенджамин Чёрч с отрядом из колонистов и индейских союзников атаковал лагерь Метакома у Бриджуотера. Сам вождь бежал, но около двухсот его людей погибли или попали в плен. Среди последних оказались его жена и девятилетний сын. После долгих споров колонисты решили сохранить им жизнь и продали в рабство в Вест-Индию по цене один фунт за каждого. Когда об этом узнал Метаком, то, как гласит легенда, сказал: "Моё сердце разбито. Сейчас я готов умереть".

Капитан Чёрч настиг Метакома в его старом селении Монтауп на реке Саконнет - там, откуда все началось. Вождя выдал индеец-дезертир, обвинявший его в смерти родственника. Рано утром 12 августа Чёрч обнаружил горстку индейцев, спавших в месте, позже названном "Троном Царя Филиппа". Метаком не выставил часовых. Люди Чёрча атаковали внезапно, но вождь, разбуженный шумом боя, попытался бежать в болота. Прогремел выстрел - и великий Царь Филипп упал замертво. Его убил Джон Альдерман [John Alderman] - индеец, один из лучших солдат Чёрча. Как и Бешеный Конь двести лет спустя, Метаком пал от руки соплеменника.

Чёрч осмотрел тело убитого сахема и в сердцах назвал его "жалким, голым и грязным животным". Его люди громко расхохотались. Затем Чёрч приказал разрубить тело на части - так у англичан было заведено поступать с изменниками. Альдерман получил в награду голову и руку Метакома, а всё остальное победители развесили на деревьях. Впоследствии Альдерман продал высушенную голову Царя Филиппа властям Плимута за 30 шиллингов - обычная плата за индейские головы во время войны. 25 лет эта голова простояла в Плимуте на колу.

Гибель Царя Филиппа ознаменовала конец войны. Она унесла жизни около 9 тысяч человек, из них примерно треть - индейцы. Было уничтожено почти 50 английских городов и несчётное количество индейских деревень. Многие пленные индейцы, в том числе жена и сын Метакома, были проданы в рабство. В отличие от английских поселенцев, индейцы южной Новой Англии так и не оправились от последствий войны, а некоторые племена, включая вампаноагов и наррагансетов, были истреблены почти полностью. Царь Филипп и его сородичи, которые предпочли драться, но не уступать английским требованиям, заплатили самую дорогую цену.

Судьба пекотов и мохеган после войны оказалась немногим лучше, чем у тех индейцев, с которыми они воевали. Одной из самых тяжёлых утрат была утрата племенных земель - поселенцы не успокоились, пока не захватили всё, что могли.

Те, кто выжил, бежали в удалённые районы, подальше от белых. Но местные власти не оставили их в покое и поместили под строгий надзор. Именем Метакома индейцы пытались сберечь свою культуру и традиции, сохранить себя, несмотря на все лишения и невзгоды. Они продолжают это делать и сегодня.

За пределами Новой Англии американцы мало знают об истории Метакома её последствиях. В этой связи было бы интересно предположить, куда могло повернуть колесо американской истории, выиграй Царь Филипп ту ужасную войну...